Железновский Арт (КРИ) Навальнинг без митинга

16 сентября 2013 - samoch
article2397.jpg
Родилась ли в России большая настоящая оппозиция?
Обсудить итоги выборов московского мэра штаб Навального позвал заранее. Впрочем, идя на этот митинг, мы не надеялись услышать от выступающих ничего нового. Было изначально понятно, что весь упор митинга будет сделан не на серьезном анализе происходящих изменений в общественном сознании и в правящем классе, не на перспективах развития оппозиционного движения, а на продолжении конструирования из Навального последней надежды «русской демократии». Вместо ответов на злободневные вопросы выборов — как бороться с фильтрами, как дать высказаться тем, кто не прописан в Москве, но фактически живет и работает в ней, что делать с отсутствием реального представительства многих слоев населения, и прежде всего, рабочего класса, до которого организаторам митинга нет никакого дела, — был представлен посредственный концерт либералов, которые один за другим прославляли Навального и вопили в микрофон бессмысленное «Мы победили!», «Второй тур» и «За честные выборы».
 
По инерции митинг собрал еще немалое количество людей, хотя до численности даже не самого массового митинга в поддержку политзаключенных 6 мая 2013 года ему было далеко. Полупустая Болотная площадь в солнечный вечер после рабочего дня не была раскрашена ни флагами, ни транспарантами, ни народным юмором — всем тем, к чему мы привыкли за период массовых митингов и что символизировало широкий политический характер протеста. Зато в избытке было красных круглых наклеек с надписью «Навальный» и табличек с ровно той же надписью. Очевидно, «Навальный» — это и есть вся программа организаторов митинга.
Медийные и ВИП-персонажи, выступавшие на митинге, вели себя как на телевизионном шоу. Ярче всех это выразил сам Навальный: «Если хотите знать, как чувствует себя рок-звезда, — это страшно. Я бы прыгнул в толпу, но боюсь, не допрыгну». Продолжил тему «рок-концерта» столь же эмоционально, сколь и абстрактно А. Троицкий: «Выборы на второй тур, жуликов на нары, Собянина на плитку, Путина на сковородку, политических на волю, Навального в мэры». Но единственный посыл таких выступлений — поставим хорошего царя вместо плохих жуликов — находил не столь явный отклик в толпе. Все чаще, на призыв что-то проскандировать в духе «Свобода» и «Мы здесь власть» собравшиеся отвечали вялым безразличием. Видимо, даже стоящие у сцены понимали, что они здесь уже никакая не власть, а просто зрители.
 
Другие темы, озвученные на митинге, совершенно открыто выражали идеологические установки штаба Навального, хоть и были должным образом закамуфлированы эмоциональностью выступлений. Волков прямо заявил о том, что уличному протесту он предпочитает иные формы: «Сейчас мы вовсе не собираемся призывать всех к массовым беспорядкам или к походу на баррикады». А Акунин конкретизировал какие именно: «Мне нравится, что Навальный предпринял попытку уйти от лобового столкновения и предложил решить эту проблему путем переговоров. Раньше он просто позвал бы „приходить с палатками и не уходить до падения преступного режима“. Значит, оппозиционное движение переходит из детской стадии „праздника непослушания“ в зрелый возраст».
 
Для либералов уличный протест как был, так и остается козырем, который они цинично используют в переговорах с правящей верхушкой. «Сегодня не надо здесь оставаться. Когда придет время, я попрошу вас об этом», — говорит Навальный. Он уже готов, к слову, сотрудничать с системными партиями типа КПРФ и ЛДПР. Очевидно, что только массы могут втолкнуть Навального и господ из его избирательного штаба в «большую политику». Но им нужны массы распыленные и неорганизованные, готовые некритически воспринимать их программу. Они хотят сохранить над ними контроль. Они их боятся не меньше правящей верхушки и при благоприятных условиях предпочли бы проводить нужные им изменения в обществе через госаппарат, а не через массовые выступления. В этой связи выступление С. Пархоменко, заявившего «Мы собрались, и мы никуда не денемся. Мы хотим выборы прямо сейчас», должно было поддержать в толпе лишь кипение могучих иллюзий…
 
Другой заметной тенденцией выступлений на митинге стало использование темы семьи. Копируя западных политиков, Навальный с женой изо всех сил изображали трогательное семейное счастье. Не отставала и команда Навального. К. Богомолов: «Я хочу, чтобы моя дочь жила в стране, которая не унижает. Я хочу, чтобы моя дочь получила в наследство не квартиру, машину или деньги, а эту страну, этот город, в котором уважают людей, страну, в которой она будет счастлива. Свобода!» Слушатели, конечно же, представляли каждый свою дочь на ее месте и каждый видел контуры такой страны по своему, что, однако, не мешало толпе умиленно вздыхать…
 
Не обошлось и без местечкового национализма — конька мелкой буржуазии. Издание «Большой город» отлично подметило как в своем выступлении А. Матвеев «растягивает гласные, будто бы специально пытается говорить по-московски»: «Я рад говорить на том языке, который понимают собравшиеся здесь сегодня, в отличие от тех, кто здесь был вчера». При этом ни единого слова о том, чтобы наделить избирательными правами тех, кто фактически живет и работает в Москве, но не прописан в ней (по самым скромным оценкам это не менее 40% населения!). И все это под аккомпанемент пустых слов о демократии…
 
Сам Навальный заявил, что «в России родилась большая настоящая оппозиция, которая может идти на выборы с понятной программой и готова побеждать». Однако программа Навального совсем не так понятна, как заявляется. Популистские заявления о честности новых чиновников, которых приведет с собой Навальный, и абстрактном контроле населения за тарифами ЖКХ перемежевываются с экономической повесткой реальных заказчиков политики Навального. Тут и масштабная приватизация, и коммерциализация социальной сферы и выгодные условия для бизнеса от налогообложения до сферы трудового законодательства.
 
Совершенно вопиюще был освещен на митинге вопрос политзаключенных. Все было представлено таким образом, что политзаключенные в России — это, прежде всего, Алексей Навальный и Петр Офицеров. Фиктивные «Болотное» дело, дело организации массовых беспорядков 6 мая 2012 года, осужденные профсоюзники и лидеры социальных движений — все они остались за бортом риторики тех, кто выступал со сцены. Невольно складывалось впечатление, что команда Навального вполне себе довольна тем, что все их политические конкуренты либо сидят, либо изолированы от общества и своих организаций.
Воистину, это был митинг без митинга! Одиозный концерт самовосхваления…
 
Мы, КРИ, в отличие от многих в левом движении никогда не испытывали иллюзий ни в отношении Навального, ни в отношении либералов и их тактических союзов. Отвергая теорию этапов и не признавая, что сейчас мы переживаем некий буржуазно-демократический этап революции, КРИ изначально был нацелен на работу в массовом движении именно с целью распространения в нем социалистической альтернативы, не позволяя ультраправым, с одной стороны, и либералам, с другой, захватить контроль над массами. Нам вполне понятна диалектика слабеющего в период кризиса российского бонапартизма, который ликвидировав левое влияние в протесте путем прямых репрессий, обезглавив левые организации, которые традиционно не занимались последовательным воспитанием новых кадров и потому без лидеров впали в прострацию, власть ликвидировала угрозу распространения протеста среди широких слоев трудящихся, радикализации его социалистическими и социальными требованиями.
 
Радикальных националистов, в свою очередь, увлекли в привычную для них гомофобию, шовинизм и патриархальную белиберду, превратив, фактически, во вспомогательные отряды полиции. Но почва протеста и его рядовые участники никуда не делись вместе с тем. Выхолощенный идеологический характер оставшегося протестного движения при его реальных возможностях работы с низовым активом делают его привлекательным инструментом в руках тех, кто недоволен путинизмом и мечтает произвести собственную перезагрузку бонапартизма в России.
 
Правый популизм Навального — это не циничный обман, он сам верит в то, что говорит. А потому массы верят ему. А потому недолгая борьба в либеральном лагере за то, кто возглавит оппозицию, закончилась убедительной победой Навального, продемонстрировавшего умение выстраивать убедительную уличную политику без политики.
 
Еще недавно бросаясь в объятия либералов, левые теперь застряли в своем сектантстве. Если они не видят на митинге красных флагов, значит туда нечего идти. Доходит до того, что прямо заявляется, что на этих митингах одни либералы. Действительно, недоверие к левым после эпохи СССР еще имеет место быть, но лишь ввиду отсутствия подлинно социалистических и открытых организаций, готовых идти со своей программой к людям. Стоило автору этих строк начинать кричать в толпу «Не второй тур, а честные перевыборы с допуском всех оппозиционных кандидатов», «За демократию для трудящихся и низовой рабочий контроль на всех уровнях власти», «Не за декоративную смену мэра, а за изменение всей политической системы» как протягивалось море рук и листовки начинали брать с той же энергией, с какой их брали полтора года назад. Обычная картина — люди просят дать десяток листовок, которые они распространят на рабочем месте. На прямую реплику, что эти листовки содержат социалистическую, а не либеральную программу, почти каждого это не только не смущает, а напротив, просят дать еще и еще.
 
Очевидно, что Навальный во многом аккумулировал «протестные» голоса. Многие голосовали не столько за него, сколько против существующей системы, как за «меньшее зло» и не желая замечать сомнительных моментов в его программе. Большинство собравшихся вчера были обычными московскими трудящимися, быть может, наиболее образованными верхами рабочего класса, трудящейся интеллигенцией — так почему левые должны отдавать свой класс в лапы либералов без боя?
Но малочисленность и вялость навальнингов заставляют нас задуматься и о другом. Ввиду пассивности левых в нынешнем этапе массового движения, значительная его часть вообще перестала куда-либо ходить. Почти полностью пустой проспект Сахарова был накануне выборов, 6 сентября, немногим больше было людей вчера на Болотной. Похоже, либералам не удается пока успешно провести подмену реальному массовому подъему трудящихся в 2011–2012 годах и обеспечить полный контроль над протестом в стране. Очевидно и то, что те, кто перестали ходить, не стали жить лучше. Можно констатировать, что широкий уличный протест уходит на кухни, в личную озлобленность происходящим, в идеологическое брожение. Протест уже вряд ли умрет совсем, слишком велики накопившиеся социальные проблемы, но он будет тлеть в таком состоянии инерции, пока сознание этих людей не увидит реальной политической альтернативы, которая может появиться только слева.
 
В ближайший период левые обречены строить собственные организации, обращаясь в первую очередь к рабочей части протестного движения, действуя как самостоятельная политическая сила, вскрывая ложь правых и либералов и завоевывая себе голоса понятными социальными и классовыми требованиями.

← Назад