Центр имени Мейерхольда поставил спектакль СФОРЦА о событиях в раздробленной феодальными распрями Италии XV века

19 ноября 2015 - samoch

Сценарий драматурга Саши Денисовой, режиссёр Алексей Жеребцов. Получилось трагикомическое зрелище на тему современной России, впавшей в своё средневековье – с шутками, песнями и выстрелами.

Семья герцога Висконти заключена в собственном миланском замке, который наперебой осаждают соседние феодалы, распутные республиканцы, флорентийцы с их враждебнымм ценностями и др. Духовной жизнью, как, соответственно, и службой безопасности, ведает Инквизитор. Принцесса Бьянка, экзальтированная кудрявая блондинка, вокруг которой всё и закручено, страстно переживает происходящее, к тому же с пол-оборота втюривается в мрачного кондотьера-наёмника Сфорцу – то врага, то возможного (если женится) союзника. Тут многое: мистика, спиритизм, музыка (электролютня), козни придворных, засилье презираемой инквизиции. Наличествуют также тетка-отравительница, мать – незаконная жена, есть и законная жена – в общем, куча сумасшедших родственников, все с придурью. Алхимик изобретает карты таро для принцессы – и она дважды смешно «отъезжает» в Москву по ложному следу (к примеру, с песней про ёлочку). Затворники исповедуют традиционные – т.е. застойные – ломбардские ценности. Герцог-тиран, поначалу добрый отец и покровитель искусств, науськанный Инквизитором, ударяется в паранойю, отправляет Художника на костёр и делает ставку на возрождение тогдашнего ВПК, чтобы добиться небольшой победоносной войны. Дико смешна его речь с башни о непреходящих скрепах «ломбардийства» – пародия на нашего «дуче» с его консервативно-православным национализмом.  Герои, лишённые «скреп», но склонные, как и российская интеллигенция, к размышлениям, ставят вечные вопросы: что выше, любовь или долг, судьба или воля, государство или личность, можно ли предавать ближнего. От древних греков уже далеко, но звучит формула грядущего Ренессанса: «Человек — мера всех вещей, всякий человек важен», – это говорит Сфорца, этакий безродный разночинец, который поднялся до уровня аристократической грамотности, вступил в конфликт с феодальными ценностями герцога и задвинул в небытие предыдущую династию.

Вообще-то фраза восходит к идеям античной философии: «Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют»[1]. Конечно, это трогает зрителей, которые живо откликаются на происходящее на сцене. Занавеса нет, но выразительное оформление погруженного во мрак замка и костюмы (художники А. Арефьев и М. Чернышёва) таковы, что забываешь о всякой бутафории. Над сценой так и проглядывают изобретения Леонардо, художественные шедевры эпохи Возрождения – всё, что в более поздние, хотя и не менее братоубийственные времена, утверждало другие ценности, перед которыми поблекли цари, царства и империи. В спектакле много аллюзий на поэзию и тексты известных авторов. Сфорца – убеждённый модернизатор Средневековья – скупо сыпет афоризмами,  явно заглядывая в мысли великих гуманистов следующей эпохи, теснящей мракобесие. Звучат идеи Н.  Макиавелли, писавшего на век позже, мотивы пьес Шекспира. Предмет исследования: изменение человеческого сознания в переломную эпоху.

Играют артисты современных театров Док, Практика, Ликвид, ЦиМ, «Зажги». К сожалению, в программке не указано, кто кого играет, отмечу лишь беззаветную работу Инны Сухорецкой (Бьянка).

Спектакль этот довелось видеть уже полгода спустя после премьеры, но в нём не хватает темпа. Создаётся впечатление, что режиссёр щепетильно шёл своей дорогой, отринув наработки известных фрондёрских театров советского периода. Ведь были же постановки М. Захарова в «Ленкоме» или Ю. Любимова на Таганке и др., где, казалось, навсегда было заявлено: зрителя нельзя «отпускать», и тогда он смотрит пьесу на одном дыхании. В «Сфорце» же Ворон (маска) ходит – мог бы летать! – персонажи умирают один за другим медленно и со вкусом, и вместо жалости чувствуешь скуку. Не спасают, а то и портят ритм спектакля, рок-зонги. Вторую часть автор отдал войне и бедствиям под аккомпанемент далеко не средневековой канонады. Однако здесь аллюзия не сработала: параллели кончились, зритель после того, как ему врезали по ушам залихватский «Марш итальянских батальонов», с замиранием сердца ждал разоблачительной антивоенной тематики. Второе действие начинается с уморительной пародии на федеральные каналы. Дальнейшее – молчание, никаких вам отсылок на послесоветские дикие разборки (Нагорный Карабах, Чечня, Украина…), отдыхайте. А жаль, упустили шанс полновесного антивоенного выступления против внешней политики позднеимперской антинародной власти.

Вл. КАРДАИЛ


[1] Протагор. Это звучит в одноимённом диалоге Платона.

← Назад