ЗБИГНЕВ КОВАЛЕВСКИЙ ОЛИГАРХИЧЕСКИЙ МЯТЕЖ В ДОНБАССЕ

17 сентября 2015 - samoch

Збигнев Ковалевский – видный польский социалист и бывший лидер Солидарности в Лодзи в 1980-81 гг., исследует украинскую историю и общество. Многие из его работ по Украине можно найти в Интернете по адресу: http://zmkowalewski.pl/?p=570. Данная статья была впервые опубликована в польском издании «Ле Монд дипломатик» № 12 (106) в декабре 2014. Перевод и примечания: Павел Кудюкин.

20 февраля 2014 на Майдане в Киеве были убиты семьдесят пять человек. На следующий день министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский настаивает: «Если вы не подпишете соглашение, у вас будет военное положение и армия на улицах. Вы все будете покойниками». Министры иностранных дел Франции и Германии вторят его словам. Трио лидеров украинской оппозиции, в конце концов, уступает давлению. Хотя они очень боятся реакции Майдана, но всё же принимают сделку с Януковичем. Он остается президентом до декабря – до досрочных президентских выборов. Западные политические элиты вздыхают с облегчением: революцию перенаправили на институциональный путь, где она, без сомнения, увязнет. Но сразу же следует первая неожиданность. Войска министерства внутренних дел и полиция реагируют на соглашение, как если бы оно было капитуляцией Януковича. Поспешно, даже в панике, они покидают поле битвы, тем самым оставляя режим без сил безопасности. Всё больше и больше полицейских переходят на сторону Майдана. В свою очередь Майдан считает, что капитулировали именно лидеры оппозиции. В темноте над головами огромной и разъяренной толпы, через море горящих свечей плывут гробы убитых. Арсений Яценюк, Виталий Кличко и Олег Тягнибок отчитываются о переговорах и защищают соглашение. Майдан отвечает враждебным рёвом. Выступает Тягнибок, пытаясь удержать контроль над массой. Командир одной из сотен самообороны Майдана, 27-летний Владимир Парасюк, прокладывает путь через толпу, выходит на сцену, хватает микрофон и произносит короткую и очень эмоциональную речь, которая с первых же фраз становится частью истории: «Мы не являемся членами какой-либо организации, мы просто народ Украины. (...) Мы, простые люди, говорим нашим политикам, которые стоят за моей спиной: нет! Никакой Янукович не будет президентом до конца года. Он должен сложить полномочия до завтрашних 10 часов утра». Майдан отвечает громовыми аплодисментами, подтверждая свою горячую поддержку сказанному. «Наши лидеры обменялись рукопожатиями с этим убийцей. Позор!» – «Позор!» – отвечает толпа. «Если завтра до 10 утра вы не представите декларацию, что Янукович должен уйти в отставку, мы пойдем в атаку, с оружием в руках! Я клянусь!»[1] [1] Соглашение, подписанное лишь несколькими часами раньше, перестало существовать. Узнав, что происходит с его силами безопасности и на Майдане, Янукович незадолго до полуночи бежит из Киева на вертолёте. Его режим пал. Подлинно народные революции невозможно сдержать. Они удивляют даже самих себя. В этом их великая сила и удивительная слабость. Лоуренс Аравийский, знавший кое-что о революциях, писал, что их участники «опасные люди, ибо они могут действовать во сне с открытыми глазами, превращая свои грёзы в реальность»[2]. Революции не принимают во внимание баланс сил. Майдан, решив окончательно разорвать колониальные отношения, которые связывали Украину с Россией на протяжении трёх веков, обратившись с этой целью к Европейскому Союзу, меряет свои силы своими надеждами. Однако уже возрождается российский империализм, сильно ослабший было после распада Советского Союза[3]. Восстановление его господства над Украиной имеет первостепенное стратегическое значение для России. Поэтому немедленно следует контратака.

Империя наносит ответный удар

Россия смогла захватить Автономную Республику Крым и Севастополь – российский Гуантанамо, – воспользовавшись очень большой слабостью Украины в военном отношении. В 1994 США и Великобритания совместно с Россией убедили страну, которая была тогда третьей ядерной державой мира, отказаться от ядерного оружия в обмен на документ – ничего не стоящий, как выяснилось двадцать лет спустя – Будапештский меморандум[4]. Позднее, после усилий сенатора Барака Обамы, поддержанного Конгрессом и президентом Джорджем У. Бушем, Украина позволила США ликвидировать значительную часть её конвенциональных вооружений[5] [5]. Таким образом, Россия смогла осуществить аннексию почти без единого выстрела. Опасаясь военного конфликта с Россией, западные политические медиа-элиты узаконили аннексию: почти никто не ставит под сомнение утверждение об участии 83% избирателей в референдуме. Посыл ясен: даже если и были фальсификации, мы всё равно знаем, что русскоязычное население является большинством в Крыму, и мы знаем его выбор[6].



[1] «Якщо завтра до 10.00 не буде вiдставки Януковича - Майдан пиде на збройний штурм» – http://dailylviv.com , 21 февраля 2014.

[2] T.E. Lawrence. Seven Pillars of Wisdom: A Triumph. – N.Y.: Anchor Books, 1991, P. 24.

[3] См. статью З.М. Ковалевского «Российский империализм сегодня» в настоящем номере.

[4] См. D. Gibbs. Why Ukraine Surrendered Security: A Methodological Individualist Approach to Nuclear Disarmament, The Agora: Political Science Undergraduate Journal, No.2, 2012.

[5] См. D. Matrosko, Flashback: Senator Obama Pushed Bill That Helped to Destroy More than 15,000 Tons of Amunition, 400,000 Small Arms 1,000 Anti-aircaft Missiles in Ukraine, http://www.dailymail.co.uk/ , 5 марта 2014.

[6] Поскольку определения аннексии (Крым) и агрессии (нападение российской армии на Донбасс) в международном праве никто не отменял, возможно, единственным способом решения возникшего конфликта во избежание его затягивания на десятилетия является выплата Россией соответствующей контрибуции – как за аннексию полуострова, так и за нанесённый ущерб Украине в результате империалистической агрессии и братоубийственных военных действиё. Для этого необходим международный суд,  соответствующие соглашения между обоими государствами и наказание конкретных военных преступников, развязавших войну. – Ред.


Севастополь, пл. Ушакова. Август 2015. За это они голосовали? Фото: Вл. Кардаил.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мировые СМИ молчали о совершенно иных данных, предоставленных руководителями крымских татар. Они не распространяли информацию о докладе Евгения Боброва, опубликованном Советом при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека в Российской Федерации. Бобров показал, что «в Крыму по разным данным за присоединение к России проголосовали 50-60 % избирателей при общей явке в 30-50 %; жители Крыма голосовали не столько за присоединение к России, сколько за прекращение, по их словам, “коррупционного беспредела и воровского засилья донецких ставленников”», протежируемых только что свергнутым режимом, иными словами, против олигархии Донбасса[1]. «Олигархия» – популярный на Украине термин для обозначения местного монополистического капитала. Российский полковник Игорь Гиркин, позже ставший «министром обороны Донецкой Народной Республики» и получивший известность как Стрелков, принимал участие в аннексии Крыма. Он говорил: «Когда произошли события в Крыму, было понятно, что одним Крымом дело не закончится. Крым в составе Новороссии — это колоссальное приобретение, бриллиант в короне Российской империи. А один Крым, отрезанный перешейками враждебным государством, не то. Когда украинская власть распадалась на глазах, в Крым постоянно прибывали делегаты из областей Новороссии, которые хотели повторить у себя то, что было в Крыму»[2]. Новороссия – это старое колониальное название Юго-Восточной Украины. Вместе с возрождением российского империализма мы наблюдаем возвращение царистских названий – Новороссии и Малороссии.
Бастион монополистического капитала
После сотен лет колониального правления Украина в Европе является наиболее регионально несбалансированной страной. Расположенный под боком у России Донбасс, крупный центр тяжелой промышленности, регион угля и стали, является главным бастионом монополистического капитала. С точки зрения концентрации капитала он существенно превосходит другие области. Влад Михненко и Адам Суэйн – исследователи реставрации капитализма в Донбассе – уже давно предупреждали, что господствующее представление о регионе «как в либеральной, так и в марксистской традиции, по крайней мере, отчасти является продуктом колониального западо-центричного взгляда»[3]. Этот подход состоит в том, что «с точки зрения национальности, идеологии и геополитики, страна разделена на “Восток”, где предположительно господствует антирыночная номенклатура, находящаяся под влиянием наследия антизападной советской идеологии и Русской православной церкви, и “Запад”, рассматриваемый как горнило украинской национальной идентичности и находящийся под влиянием про-реформенных, прозападных и выступающих против истеблишмента политиков»[4].
Как бы то ни было, сравнительное исследование двух структурно схожих старо-промышленных регионов Восточной Европы показывает, что в Донбассе капитализм имеет более неолиберальной характер, чем в Верхней Силезии (юг Польши), это при том, что Верхняя Силезия является регионом, являющимся частью Европейского Союза. Михненко показывает, что «в Верхней Силезии щедрый (относительно, конечно – ЗМК) сектор социальной защиты и высокий уровень государственных расходов на здравоохранение и другие социальные услуги привели к устойчивому улучшению индикатора человеческого развития региона. В свою очередь, резкое снижение ряда важнейших показателей продолжительности жизни и человеческого развития, которые испытал посткоммунистический Донбасс, было вызвано постоянным снижением государственных расходов на здравоохранение и прочие социальные услуги, а также в целом низким уровнем государственного участия в системе обеспечения социальных потребностей»[5]. Хищный монополистический капитал, сформированный в очень короткое время в Донбассе политическими в основном, криминальными и иными внеэкономическими методами накопления, консолидировавшись к концу 1990-х, заблокировал доступ в регион конкурирующим капиталам и захватил политическую власть посредством Партии регионов. В обмен на поддержку, оказанную президенту Леониду Кучме (1994-2005) в Донбассе, этот капитал обеспечил себе бόльшую экономическую автономию и значительные привилегии. Это единственный украинский регион, извлекший выгоду из таких привилегий. «Это стало возможным лишь из-за сотрудничества внутри местной элиты для защиты своих сверхприбылей (...), что, в свою очередь, создало материальные предпосылки для постепенного проникновения этих элитных групп в государственное управление. Поскольку регион де-факто является экономически автономным, не оказывается никакого давления за увеличение политической автономии, и бизнес скорее концентрируется на свою экспансию за пределы региона»[6]. Так обстояло дело в первые годы XXI века. Хироаки Куромия, один из лучших западных специалистов по истории Донбасса, даже сказал, что Донбасс может выпрыгнуть раньше других регионов «в объятия капиталистической и демократической Европы»[7], иными словами, выступить пионером неолиберальных реформ в стране в целом.
Захватывая центральную власть
В 2004 году экспансия донбасского монополистического капитала привела к его первой попытке захватить власть в центре путём фальсификации выборов, чтобы обеспечить пост президента Украины своему политическому представителю, кандидату от Партии регионов Януковичу. Разразившаяся «оранжевая революция» на некоторое время предотвратила это. Используя изощренные методы исследования, Михненко установил, что «классовая структура регионов была важнейшим фактором успеха [Виктора] Ющенко на выборах в 2004», потому что «победа оранжевых была обеспечена большинством голосов в наименее буржуазных областях страны». Янукович, напротив, получил поддержку избирателей прежде всего там, «где наиболее развитой была городская буржуазия»[8]. Девять лет спустя народная поддержка «революции достоинства» на Майдане была в различных регионах, как правило, сходной с «оранжевой революцией». К концу января 2014 эта поддержка была очень сильной на западе (80%), значительной в центре страны (51%), низкой на юге (20%) и очень низкой на востоке (8%, в десять раз меньше, чем на западе). Напротив, поддержка режима Януковича была сильна на Востоке (52%), низкой на юге (32%), очень низкой в центре страны (11%) и незначительной на Западе (3%, в семнадцать раз меньше, чем на Востоке)[9]. Тот факт, что поддержка революции, свергнувшей господство донбасского монополистического капитала, была сильнее всего там, где была слаба буржуазия, сыграл не последнюю роль в том, что на власть не смогла претендовать какая-либо политическая сила с программой радикальной альтернативы неолиберальному капитализму. Напротив, «революция достоинства» проложила дорогу к власти для других неолиберальных политических сил, представляющих менее концентрированные и гораздо сильнее разделённые в политическом отношении группы капитала. Размышления о том, почему так случилось, будут бесплодными, если не исходить в первую очередь из того факта, что революции сами по себе не рождают антикапиталистические политические силы. Они могут выдвигать такие силы во главу движения лишь при обязательном условии, что они существуют и материализуются не в воображении активистов, но в реальности социальных движений.
Русификация Донбасса
«С 1940-х до первой половины 1980-х гг. показной интернационализм маскировал планомерную политику русификации, которая последовательно формировала облик Донбасса как “русскоязычного региона”»[10]. В независимой Украине эту политику продолжали проводить региональные олигархические власти. На протяжении 1970-1989-2001 гг. доля украинцев, считавших украинский язык своим родным, сократилась в Донецкой области с 79% до 59,6%, затем 41,2%, а в Луганской области с 87,5% до 66,4%, затем 50,4%. Сегодня в городах Донецке и Луганске украинцы составляют менее половины жителей, а украиноязычных жителей только 11,1% в первом и 13,7% во втором городе. Напротив, в сельской местности украинцы составляют подавляющее большинство – по 73% в обеих областях – и бόльшая часть из них пользуется украинским языком. В настоящее время в двух областях русские составляют почти 40% населения[11]. «В языковой структуре городской среды мы наблюдаем продолжение по инерции этно-лингвистических процессов советского периода, которые характеризовались не только массовой миграцией русских, но и их трансформацией в господствующее меньшинство, в то время как украинцы стали массовой этнической группой (подчинённым большинством)»[12]. Но это не просто вопрос инерции. Так же, как это было в Советском Союзе, где крупные городские центры были основной зоной колониальной политики, направленной на русификацию периферии, после распада СССР олигархическая власть проводит активную политику распространения видения Донбасса как русифицированной области, стремящейся в Россию.
В геополитике господства российского империализма на Украине и продвижения на запад «Русского мира» – задуманного в традициях монархизма, православия, черносотенцев и белогвардейцев – Донбасс занимает чрезвычайно важное место. Несколько лет тому назад украинский историк Юрий Николаец изложил это весьма ясно и дальновидно. Он писал: «В нынешних условиях Донбасс как пограничная зона между Украиной и Россией стал одним из реальных вариантов экспансии Российской Федерации в качестве доминирующей державы. Эта страна активно разыгрывает карту «донбасской идентичности» с целью решения некоторых своих политических, экономических и социальных проблем путем расширения сферы влияния на территории Украины. «Языковой вопрос», тесно увязанный с экспансией русского языка и фиктивной картиной «исконно русского Донбасса», становится, таким образом, одним из средств дестабилизации Украины. Похоже, однако, что в экономической сфере российская сторона гораздо сильнее заинтересована в контроле над сталелитейной промышленностью, чем в добыче ископаемого топлива. Дело в том, что угледобыча требует значительных субсидий, и даже во время существования СССР рентабельность добычи угля в Донбассе была сомнительна. Контроль же над чёрной металлургией, напротив, является источником прибыли и расширения зоны влияния на территории Украины. Именно по этой причине, весьма вероятно, русское население региона вновь станет заложником интересов политического руководства Российской Федерации, когда из-за цены на российский газ конкурентоспособность украинских промышленных предприятий снизится, а уровень жизни населения упадет. Таким образом, под популистскими лозунгами «братства славянских народов», «поддержки русского населения» на Украине и «расширения сферы использования русского языка», направленными против украинизации Донбасса, будет поставлена под вопрос социальная стабильность украинского государства и спровоцирован конфликт между населением восточных и западных регионов Украины»[13].
Олигархические «контрас»
«Донбасские контрас» – такой термин особенно уместен применительно к олигархическому мятежу в Донбассе, потому что он напоминает о вооруженном контрреволюционном движении под эгидой США после свержения режима Сомосы в Никарагуа. Бароны Партии регионов и промышленные магнаты приступили к мобилизации этих «контрас» уже во время Майдана, чтобы предотвратить его распространение на Донбасс и поддержать репрессивный аппарат ополченцами – печально известными титушками – отправленными в Киев. Пропагандистская кампания по поводу смертельной опасности, исходящей от «нацистов, фашистов и бандеровцев» Майдана, о которых распространялись страшные истории, была развязана при поддержке телеканалов российского режима, преобладающих в информационном поле этого региона. Коммунистическая партия Украины (КПУ), весьма влиятельная там, не стеснялась копировать нацистские тексты о еврейских гетто, говоря о Майдане – «белом снаружи, чёрном внутри» – сравнивая его с негритянскими гетто США и рисуя их как обитель паразитов. Процитируем образчик:
 «Огромные груды мусора, все виды инфекций и заболеваний, ранее неизвестных медицине, являются особенностью жизни в этих резервациях. Их жители нигде не работают и получают деньги только за то, что бесцельно бродят по улицам. Они мотивируют свой отказ от работы тем, что они больше не рабы. Там, в Америке, мы видим граффити с Мартином Лютером Кингом. Здесь, у нас дома, портреты Тимошенко и Бандеры. Здесь, как и там, они одеты в то, что подарили добрые души. Здесь, как и по другую сторону океана, этот беспорядок носит чарующее имя «демократия». Но в этом случае демократии уже нет. По крайней мере, в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско полиция иногда делает набеги в эти места, чтобы просто убить несколько бешеных негров. (...) Даже темнокожие продавцы в Киевских магазинах секонд-хенда, кажется, немного более цивилизованы, чем наши «светлокожие братья» из западных регионов страны, которые собрались на Майдане. «Белые» снаружи, но «чёрные» внутри»[14].
Нет ничего удивительного в этой гнусной демонстрации расизма: КПУ является колониальной партией. После падения режима Януковича, то есть после потери политической и экономической элитой Донбасса государственной власти, элита в панике. Монополистический капитал Донбасса решил отступить в свою твердыню, чтобы сохранить власть, по крайней мере, там: ввести автономию региона, на этот раз политическую, принять поддержку русского империализма и, при необходимости, с его военной поддержкой организовать сецессию[15]. Мы знаем, какова была роль Рината Ахметова, донецкого промышленного магната и самого влиятельного олигарха Украины. «Донецкая Народная Республика была его проектом», – прямо признавал сайт сепаратистов «Русская весна»[16]. Один из руководителей мятежа, Павел Губарев наивно рассказал российским СМИ о роли Партии регионов и Ахметова: «Начали появляться лидеры так называемого народного ополчения во всех городах. И партия власти, олигархи наши восточные (…) начали работать с активистами народного ополчения. Оказалось, что две трети из активистов уже на содержании олигарха Ахметова. Очень небольшая группа лиц сохраняла верность идее, но при этом всё равно брала деньги. Деньги брали все!»[17]
«Я нажал на спусковой крючок войны»
В Луганской области мятеж был инспирирован Александром Ефремовым, правой рукой Януковича в Партии регионов и человеком, чьи интересы столь же широки, как и темны. Когда в 1998-2005 он был во главе области, то в массовом масштабе организовывал корпоративные банкротства и привел область к глубокому экономическому и социальному коллапсу[18]. Именно Валерий Болотов – его бывший шофер и телохранитель, отвечавший за контроль над «копанками», нелегальными шахтами бедняков, которых он облагал данью в пользу своего босса – стал руководителем мятежа в Луганске и был в начале событий «премьер-министром Луганской Народной Республики». «Контрас» и активизировавшиеся российские спецслужбы нуждались в более боевых элементах, чем чиновники Партии регионов и КПУ, поэтому сепаратистское движение быстро перешло в сети крайне правого русского национализма, давно созданные в Донбассе. Им на помощь вскоре прибыли многочисленные крайние правые из России. 6 апреля сепаратисты во главе нескольких тысяч человек, доставленных автобусами, взяли штурмом здание службы безопасности Украины в Луганске, где захватили 1300 автоматов Калашникова, собранные там для неизвестной цели. Однако поворотным моментом в первой фазе мятежа стало не это событие, потому что «на практике именно наш отряд начал маховик войны, которая продолжается до сих пор», – говорит Стрелков, который тогда заявился на Украину во главе отряда из 52 человек и обосновался в Славянске. Этот монархист, сторонник восстановления православной Российской империи, «пёс войны» – типичной колониальной периферийной войны, – который воевал в Приднестровье, в Боснии вместе с сербскими националистами и в Чечне, который входит в список военных преступников, подготовленный Российской обществом «Мемориал», так сказал о себе: «Спусковой крючок войны всё-таки нажал я»[19]. Через несколько недель после прибытия в Славянск он публично пожаловался в драматической декларации, что не было никакого народного восстания или массового движения сепаратистов и что люди Донбасса не хотят вступать в ряды повстанцев[20]. В качестве «министра обороны» Стрелкову не удалось сформировать хотя бы ядро команды или главный штаб мятежа, который оставался раздробленным между различными командирами и вооруженными группами, действующими на свой страх и риск. Несмотря на поддержку России, мятеж мог продолжаться лишь из-за необыкновенной слабости украинской армии, которая как боевая сила, а не просто бюрократическое учреждение, была сформирована фактически только во время войны, также из-за отсутствия опыта у Национальной гвардии и добровольческих батальонов, но прежде всего из-за невероятной некомпетентности, инертности и коррупции военного аппарата. Сообщения с поля боя, рассказывающие о попытках остановить кровотечения у раненых туалетной бумагой – лишь верхушка айсберга рассказов солдат, неподготовленных, голодных, обутых в кеды, без бронежилетов, перевязочных средств и медицинской помощи, удерживавших фронт благодаря материальной поддержке волонтёров от независимых объединений. Министерство обороны и Генеральный штаб постоянно подвергались критике за сомнительные сделки по продаже снаряжения и военной техники, которых нет на фронте, или за закупки по завышенных ценам, которые позволяли генералам набивать свои карманы. Эти учреждения постоянно лгут о состоянии военной техники, о поставках, о положении войск на линии фронта и о количестве жертв. Они лгут, говоря, что была организована эвакуация сотен раненых, что прибыли подкрепления, что войска вырвались из окружения, что было доставлено противотанковое вооружение, что были обеспечены пища, жилеты, и теплая одежда...
Программа национальной обороны
Несмотря на это, украинские вооруженные силы постепенно начали одерживать победы. В начале июля Стрелкову удалось в последний момент и почти чудом ускользнуть со своим отрядом в несколько тысяч человек из окружённого Славянска, несмотря на приказ Москвы в коем случае не оставлять город. Ему удалось пробиться в Донецк, оборона которого войсками сепаратистов не планировалась. «Если бы мы остались в Славянске, то через неделю, максимум через две, Донецк бы пал. А выйдя, мы сорок суток держали Донецк до прихода "отпускников". Хотя последние дни были просто отчаянные»[21]. Под «отпускниками» имелись в виду российские войска. Их называют так по утверждению российских властей, что это военнослужащие, которые в свой отпуск проводят, воюя в Донбассе вместо того, чтобы отдыхать на пляже. От 35 до 40 тысяч таких «отпускников» –  регулярных воинских частях, ведущих боевые действия – уже прошли через Донбасс. Агрессия России в августе 2014 спасла сепаратистов, но в обмен Москва поставила условие, которое было послушно выполнено: Стрелкова вынудили самоустраниться. Роль псов войны, полевых командиров и авантюристов подходит к концу, тем более что они могут стать героями «Русского мира» и тем самым представлять опасность для Кремля. Военная власть и вследствие этого политическая власть в Донбассе была постепенно перехвачена аппаратом российского государства.
Бывшее колониальное владение в одиночку ведёт неожиданную и непосильную войну против великой державы. Отчаянные призывы к западной военной помощи не вызвали заметного отклика. Если Украина и может рассчитывать на помощь, то, вероятно, только от обществ, которые в прошлом испытали господство российского империализма и вновь чувствуют себя в опасности. Проблема, однако, в том, что не слишком-то вероятно, что Украина сумеет защитить себя, поскольку её судьба находится в руках правительства, представляющего интересы буржуазии и проводящего радикальные неолиберальные реформы. Поиск поддержки или спасения от крупных западных империалистических держав повторяет ошибку, некогда сделанную Тадеушем Костюшко, когда он обратился к западным правительствам с безответным обращением: «поляки хотят освободиться от ига России и призывают помочь против империи, которая, когда победит, получит преимущество, нарушающее равновесие в Европе»[22].  Однако в Европе в то время не было никакого равновесия, к которому он взывал. Эффективной может быть только программа национальной обороны, отвечающая самым жизненно важным интересам большинства украинского общества. Из-за своей классовой природы нынешнее правительство не может предложить её. Отправная точка такой программы была указана Маурицием Мохнацким: «Надо в большей мере рассчитывать на движение масс, на действия всего народа, чем на регулярную армию»[23].

 



[1] «Проблемы жителей Крыма» – http://president-sovet.ru/ , 5 мая 2014. См. P.R. Gregory, Putin’s “Human Rights Council” Accidentally Posts Real Crimean Election Results, http://www.forbes.com/ , 5 мая 2014.
[2] А. Проханов, И. Стрелков, Кто ты,"Стрелок"?, Завтра, 20 ноября 2014.
[3] A. Swain, V. Mykhnenko, The Ukranian Donbas in “Transition”, in: A. Swain (ed.), Re-Constructing the Post-Soviet Industrial Region; The Donbas in Transition. – London; New-York: Routledge, 2007, P. 40.
[4] V. Mykhnenko, A. Swain, Ukrain’s Diverging Space-Economy: The Orange Revolution, Post-Soviet Development Models and Regional Trajectories, European Urban and Regional Studies, No. 2, 2010, P.146.
[5] V. Mykhnenko, The Political Economy of Post-Communism: the Donbas and Upper Silesia in Transition, Saarbrücken: Lambert Academic Publishing, 2011, P.189.
[6] E. Kovaleva, Regional Politics in Ukraine’s Transition; The Donetsk Elite, in: A.Swain (ed.), Op. cit., P.65.
[7] H. Kuromiya, Donbas – The Last Frontier of Europe?, in: О.Schmidtke, С.Yekelchyk (eds.), Eupope’s Last Frontier? Belarus, Moldova and Ukraine between Russia and the European Union, Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2008, P.111.
[8] V. Mykhnenko, Class Voting and the Orange Revolution: A Cultural Political Economy Perspective on Ukraine‘s Electoral Geography, Journal of Communist Studies and Transition Politics, No.2/3, 2009, P 278, 280.
[9] КМIС (Киiвський Мiжнародний Iнститут Соцiологii), Cтавлення в Украïнi та Россиi до акцiй протесту в Украïнi, http://kiis.com.ua/ , 28 лютего 2014.
[10] Ю.О. Нiколаец, Поселеньска структура населеннiя Донбасу (Этнополiтичний аспект динамiки), Киiв: IПiЕНД им. I.Ф.Кураса НАН Украïни, 2012, с.166-167
[11]O.Ю. Калакура, Мовнi практики i етнiчна самоiдентiфiкацiя населення Донбаса, Наукови Записки Iнституту Полiтичних i Етнонацiональних Дослiджень' им. I.Ф.Кураса НАН Украïни, № 5 (61), 2012, с. 47-49.
[12] В. Скляр, Вiдмiнностi в етномовнiй структурi населення областних центрiв та сiлського населення пiвдня та сходу Украïни, Украiнознавчий Альманах, том 5, 2011, с. 42.
[13] Ю.O. Николаец, Указ. соч., с.186.
[14] М. Кузменко, Белые снаружи, черные внутри, Коммунист, 17 января 2014.
[15] Сецессия – выход из состава государства какой-либо его части. – Ред.
[16] Эль-Мюрид [А.Несмiян], Ахметов в засаде, выжидает – когда же руководство ДНР начнет допускать серьёзные ошибки, Русская весна, 26 мая 2014.
[17] Ю. Снегирев, Наряд мученика примерять не хочу, Российская газета, 12 мая 2014
[18] Anti-Corruption Action Centre, Yanukovich’s Asserts: Oleksandr Efremov – http://yanukovich.info/oleksandr-efremov/ , 28 января 2014.
[19] А.Проханов, И.Стрелков, указ. соч.
[20]См.: Z.M. Kowalewski, Ukraine: Russian White Guards in the Donbass – http://internationalviewpoint.org/, 4 июля 2014.
[21] А. Проханов, И. Стрелков, указ. соч.
[22]F. Rychlicki, TadeuszKościuszkoirozbiόrpolski. - Krakόw, 1871. – P.179. Тадеуш Костюшко (1746-1817) участвовал в войне за независимость США, после Второго раздела Польши в 1794 возглавил   вооружённое восстание против российской оккупации.
[23]M. Mochnacki, Powstanienarodupolskiegowroku 1830 I 1831, T. 1. – Poznań: KsięgarniaJ.K. Żupańskiego, 1863. – P.11. Мауриций Мохнацкий (1803-1834) – политический деятель и журналист, музыкант и один из теоретиков польского романтизма, возглавлял революционное течение в польском восстании 1830-1831 гг. против русского владычества.

← Назад