Владимир Кардаил 'Троцкист'

24 февраля 2017 - samoch
article3618.jpg

Первоначальная публикация - на сайте Каспаров.ру

«ТРОЦКИСТ»

Году в 1977 я работал инженером-технологом на авиаремонтном заводе в Быково и меня вызвали в РК КПСС г. Раменское. Со мной беседовал инструктор ЦК по поводу заявления, в котором я, тогда истовый ленинец, просил отправить то ли в Анголу, то ли ещё куда – уже не помню, давно было – продвигать дело социализма за рубеж. В оправдание могу сказать, что уже тогда понимал насчёт привлекательности «верного и всесильного учения» – не ладилось с этим что-то, особенно после подавления в Чехословакии попытки придать социализму «человеческое лицо». Однако считал, что знаю, как это делать – продвигать, в смысле, – и у меня лучше получится, чем у этих «гавриков» из Международного отдела. В своей правоте был уверен, хотя бы потому, что в 1973 предсказал военный переворот в Чили, что, впрочем, было не сложно. Да и вообще, пора было стране возвращаться на магистральный – «ленинский», как я считал – путь развития. Подобные мысли образно выразил в одной из своих книг, не сразу напечатанных, Фазиль Искандер: «Лысый хотел, как лучше, а усатый всё испортил».

Инструктора звали Вадим Иванович Шевелев[1], ему было этак за сорок, ухоженный, ладно сбитый, тёмные очки.

– Рассказывайте, почему вы написали ваше заявление? – брезгливо спросил Вадим Иванович, сверля мою переносицу не различимыми из-под стёкол зрачками.

– Ну, я считаю, эта… – я смутился («испытывает!»), но, поднаторев в цеховых разборках с рабочими, старался говорить почётче. – Вот, перечитал Ленина, «Государство и революция»… Так получается, что революция продолжается, я так считаю.

– Продолжается, говорите? – мрачно сверлил меня Вадим Иванович, что прямо таки сбивало с толку.

– Ну да… – не понимал я, чего ему так сходу не нравится, ведь по радио, чуть что, звучало: «И вновь продолжается бой!..» – Я хотел бы применить свои языки, испанский, французский, вот по-португальски теперь тоже могу…

– А вы знаете, что это троцкизм? – не дослушав меня, неожиданно даванул свою линию мой визави.

Я понятия не имел о работе Л.Д. Троцкого «Перманентная революция», доступа к его книгам не было, но всех учили, что он был ярый враг советской власти. Правда, и враг Сталина тоже, что подозрительно говорило в его пользу. Так что как-то отреагировать я не мог. Но разговор принял странный оборот, Вадим Иванович не скрывал, что заранее настроен недоброжелательно.

– Мы всё про вас знаем, ­– загадочно сообщил он. – Вы работаете на заводе, вот и работайте.

Я глотнул воздуха, вспомнив, что никогда из принципа не скрывал своих взглядов в частных разговорах «на кухнях», и зачем-то стал говорить, что надо же как-то реализовывать свои способности.

– А что вы можете, по-вашему?

– У меня друзья кубинцы, чилийцы, греки…

Про друзей они тоже знали: телефон в открытую прослушивался, письма вскрывались – в этом я убедился позже. Но мне это всегда было по барабану: я ж был ленинец и за социализм, хоть и человеческий.

– Я… умею убеждать[2], могу выступать перед людьми… – Вот это уж было совершенно лишне. О том, что кто-то может на митингах нести явную отсебятину, Вадим Иванович слушать не хотел.

– Нам это не нужно.

– Кому нам? – оторопело спросил я, уже не надеясь на положительный исход разговора.

– Кому надо, – сурово выговорил он и повторил: – Мы всё про вас знаем.

«Неизвестные отцы» – догадался я и обозлился:

– Так и мы про всех вас когда-нибудь всё узнаем.

Мы смотрели друг другу в глаза с одинаковой неприязнью и даже больше: с взаимным омерзением. Переговоры на этом закончились. Много лет спустя я, вспоминая ту встречу, удивлялся – как в воду глядел: до перестройки и гласности оставалось лет 10, а всё было ясно, как в известном анекдоте про чистые листовки. Система отрицала самоё себя. С завода вскоре ушёл и много лет, имея уже два высших, провёл в безуспешных попытках найти интересную (во всех смыслах) работу, будучи безнадёжно не выездным. Где ты, Шевелев? Наверное, оставил после себя номенклатурно-гэбэшное потомство, попàдавшее недалеко от яблони. Живут, небось, в своих трёхэтажных дачах, рулят нашими нищими финансами и доят госмонополии.

Ну, а я не жалею, что мне тогда не дали нигде повоевать за ихний «социализм»: слава богу, хоть совесть спокойна. Зато есть, что вспомнить: как-никак, более сорока лет «бодаюсь с дубом» – номенклатурным вседержавием, почти бессменным – исключая, наверное, 1991-1996...

Да, а Троцкого я потом прочёл, конечно. И ничего он не был антисоветчик. Был, как и я когда-то, идеалист, а ещё пламенный революционер. Но как революционер уж очень сильно заблуждался.


[1] Так он представился, но, скорее всего, либо помню не точно, либо он шифровался – и правильно делал.

[2] Моим приятелям-студентам я бодро раскрывал глаза на причины наших безобразий. А насчёт убеждать – боже, как я был самонадеян!

← Назад